Он повел гостя за собой, заперев на ключ наружную дверь, вошел в столовую, где по обеим сторонам пустого стола стояли две качалки; керосиновая лампа, несколько номеров старых американских журналов, буфет. Он сказал:

– Сейчас дам стаканы, но прежде всего мне бы хотелось показать вам… вы же образованный человек… – Кабинет выходил окном во двор, где с жалкой, суетливой важностью расхаживало несколько индюшек. Бормашина, работающая от педали, зубоврачебное кресло, обитое кричащим ярко-красным плюшем, стеклянный шкафчик, где в беспорядке лежали пыльные инструменты. В кружке торчала козья ножка, испорченная спиртовка была задвинута в угол, и на всех полках валялись ватные тампоны.

– У вас хорошо, – сказал незнакомец.

– Правда, неплохо, – сказал мистер Тенч, – для такого городишка? Вы не можете себе представить, как здесь все трудно. Вот эта бормашина, – с горечью сказал он, – японского производства. Я пользуюсь ею всего месяц, а она уже срабатывается. Но американские мне не по средствам.

– Окно, – сказал незнакомец, – очень красивое. В раму был вставлен кусок витража: сквозь москитную сетку на двор с индюшками смотрела мадонна.

– Я достал его, – сказал мистер Тенч, – когда разоряли церковь. Как-то нехорошо – кабинет зубного врача без витража. Некультурно. Дома – то есть в Англии – обычно вставляли «Смеющегося кавалера» [картина голландского живописца Франса Гальса (1581(85)-1666); создана в 1624 г., находится в Лондоне, в музее «Уоллис коллекшн»], не знаю почему, или тюдоровскую розу [красно-белая роза в гербе короля Генриха VII (1457-1509), наследника Ланкастеров, женившегося на наследнице Йорков; символизировала объединение враждующих династий, в гербах которых были розы – в одном алого, в другом – белого цвета].